Проработка детских травм

Боль от детской травмы — она особенная. Она не локализована, как ушиб или порез. Она как фон, как низкочастотный гул, который звучит всегда. Ты к нему привыкаешь, учишься его не замечать, но стоит наступить тишине или, наоборот, громкому звуку из прошлого — и этот гул накрывает с головой. 

Не было права на свои слезы. И эта боль от отсутствия — самая коварная.

Ее не объяснишь словами «меня били» или «меня бросили». Это боль от того, что твой самый первый мир — дом — оказался ненадежным. Хотя в этом доме могли быть конфеты, подарки на Новый год и дорогие вещи, но в нем не было чего-то бесконечно важного - близости и тепла.

Конфликт с партнером — и меня накрывает паническая, всепоглощающая мысль: «Вот, сейчас меня оставят. Я опять одна». Я знаю умом, что это не так, но тело не верит. Оно помнит все. Оно сжимается в комок, бьется в истерике или, наоборот, цепенеет, уходя в туман, где ничего не чувствуется. Это и есть самое страшное — эта автономность моего ужаса. Я не могу его контролировать.

А еще стыд. Стыд за то, что не могу просто взять и забыть, как все советуют. Стыд за свои границы — то слишком жесткие, то отсутствующие вовсе. Стыд за эту вечную внутреннюю войну: одна часть хочет доверять и открываться, а другая, испуганная, кричит «Предадут! Уйдут! Будет больно!» И я живу в этой крепости с поднятыми мостами, грущу от одиночества за ее стенами, но спустить мост — смерти подобно.

Иногда я чувствую себя призраком. Я есть, но как будто не полностью. Какая-то важная, живая часть меня осталась там, в прошлом, запертой в той темной комнате, на той школьной линейке, в том моменте молчаливого отвержения. И я тащу за собой этого испуганного внутреннего ребенка, как привязанный шарик, но не могу обнять его, утешить, потому что сама для себя стала чужой.

Я устала носить в себе эту тихую гражданскую войну. Устала от того, что прошлое — не прошлое, а вечно длящееся настоящее. От того, что боль — не память, а живая ткань моей души. Нет, я не хочу жаловаться. Я хочу наконец-то собрать это разбитое зеркало. Чтобы осколки перестали быть осколками и сложились в мой портрет — целый, не идеальный, но мой. Чтобы боль стала просто памятью, а не клеткой.

Не чтобы срочно всё отремонтировать и сделать "как новое", а чтобы наконец-то включить свет и увидеть, что там на самом деле происходит. Узнать, какие части личности застряли в прошлом, продолжая сражаться с давно отзвучавшими битвами. Обнаружить, как старые способы выживания мешают жить сейчас.

Это путь к тому, чтобы вернуть себе право занимать пространство. Дышать полной грудью. Говорить "нет". Просить о помощи. Чувствовать, что твои границы имеют значение. Это мужество заново выстроить отношения с собой — из позиции любящего, заботливого взрослого по отношению к тому ребёнку, который всё ещё внутри.

Внутренние боли не исчезают бесследно. Но они перестают управлять жизнью из тени.